По ту сторону Солнца - Елена Асеева

– Вещи лучшем будет снять, – словно не воспринимая не только насмешку в словах Даши, но даже сами слова, вопросы, отозвался серо-вощеный, между тем внимательно оглядывая ее голову, и изменяющиеся черты лица.

– Вещи? – переспросила Дарья и вновь застонала, так как к болезненному состоянию всей головы, добавился скрипящий шум в ушах и онемение стоп на обеих ногах и кистей на руках.

– Да, для полноценного осмотра будет лучшим снять с себя вещи, – дополнил серо-вощеный инопланетянин и придержал Дашу под локоть, так как ее вновь тягостно качнуло вправо-влево, а онемение стало распространяться, достигнув коленей на ногах и локтей на руках.

– Еще чего не хватало. Может вам и волосы коротко подстричь, али обрить их вообще налыску, – язвительно отозвалась женщина, тем не менее, не став вырываться из рук инопланетянина, потому как ее внезапно затошнило, а после пред глазами проплыли радужные круги, похоже, выплеснувшие из ушей значимые потоки крови.

Она вообще не переносила все эти медицинские обследования и всегда шла на них только по крайней необходимости, ассоциируя их с казнью. А уж раздеваться донага перед этими, скажем честно, неизвестно кем (даже не назвавшимися), не собиралась совсем.

Инопланетянин не просто почувствовал недовольство женщины, он его увидел, опять же приметив плеснувшую из ушей кровь, потому спешно протянув руку, утер ушные раковины, и пояснительно сказал:

– Для полноценного обследования лучшим образом было бы снять вещи, тем более при любом исходе они вам не понадобятся в ближайший срок. Но если вы, Дарья Александровна не желаете, хотя бы снимите верхнюю одежду и обувь.

Неприкрытый намек на то, что она увидит родных не скоро, хлестко полоснул женщину по мозгам, осознанием какой-то законченной участи, вызвав очередную в них боль и судорогу в правом бедре ноги. Отчего Дарья тягостно застонав, одной рукой принялась растирать бедро, а другой придержала раскачивающуюся один-в-один, как у инопланетянина голову, тяжелую и точно дурную.

Серо-вощеный немедля выпустил из хватки руку Даши и загулил в сторону соплеменника, застывшего подле экрана и зримо увеличившего сами объемы шарообразного устройства, будто разворачивая его недра. Когда острая боль в бедре сменилась на тянущую, Даша принялась медленно расстегивать на куртке замок, снимать ее, и кроссовки. Понимая, что в данный момент без обследования не обойтись, осознавая, что еще десяток минут этих мучений, и она сама себе вырвет постоянно отдающий болью мозг. Расшнуровав кроссовки и вытащив ноги, Дарья положила сверху на них куртку, да вскинув взгляд от серых полос (оставленных на полу ихними подошвами) на инопланетянина стоящего напротив, нервно вздохнула. И тотчас миндалевидные его глаза, увеличившись в размере, выказали внутри черных радужек подобие белых зрачков, словно жаждая, мечтая понять саму суть Даши, разгадать ее появление и становление, ощутить, ощупать мысли, чаяния, испытанные чувства.

– Не смейте этого делать! – жестко крикнула женщина, узрев, как весьма стремительно дернул в сторону взгляд инопланетянин, будто испугавшись мощи ею указанного. – Вы, что не понимаете, у меня все болит! Все, тело и особенно голова, мозг, – теперь Даша, однозначно, жаловалась, чего делала редко, привыкнув с детства терпеть и хранить в себе сам смысл пережитого, редко позволяя слезы, стоны, жалобы. И высказывая их зачастую не родителям, коллегам, а маленькому Паньке живущему, дышащему с ней на одной волне.

– Извините, Дарья Александровна, – произнес, не скрывая собственной вины в дребезжащем голосе, серо-вощеный и вновь подхватив ее под локоть, развернувшись, повлек к шарообразному устройству. – Не хотел доставить вам дискомфорта, просто не смог справиться с желанием вас понять и единожды рекогносцировать. Вряд ли сие нам позволит Наблюдающий.

Инопланетянин мягко потянул Дашу в направлении открытого проема в шаре и она, вскинув высоко вверх ноги, вошла вглубь, да ведомая его рукой и пояснениями развернулась. Ноги слегка раздвинулись в бедрах, разместившись в покатых (как оказалось) выемках, тотчас прилипнув к ним, а руки серо-прозрачный развел в стороны, и, подняв, ввел в матовые пятипалые кисти, схожие с вязкой, точно клей субстанцией.

– Кто такой Наблюдающий? – снова вопросила Даша. Впрочем, не ожидая ответа, дополнила, – сейчас я как «Витрувианский человек».

Инопланетянин склонившись, лишь плотнее вогнал ее стопы в выемки, и враз испрямившись, не скрывая изумления в собственном, точно лишенном каких-либо эмоций, складок лице, глянул на женщину, определенно, ожидая разъяснений.

– «Витрувианский человек», всемирно известный рисунок Леонардо до Винчи, где человеческое тело, вписанное в геометрические фигуры, изображалось в правильной, четко выверенной пропорции. Вы сейчас также впаяли меня в это шар, – пояснила Дарья. Но так как серо-вощеный ни проронив, ни звука и даже не моргнув, внимательно изучал ее, досказала, – ладно, проехали. Так кто такой Наблюдающий? – в третий раз задала она интересующий ее вопрос.

– Наблюдающий, это представитель одной из высокоразвитых рас, причастный к вашему обследованию, – и вовсе туманно отозвался инопланетянин, и разком загулил в сторону своего соплеменника так, что не менее резво на экране появился сам шар и в нем впаянная женщина. – Скажите мне, Дарья Александровна, почему вы о себе столь низкого мнения, считая себя посредственностью, пасынком судьбы и бумагомарателем?

– Вы опять ковырялись в моих мозгах? – сердито отозвалась Даша, едва дернув голову вправо и с тем отвернув взгляд от лица инопланетянина, серо-прозрачная кожа, которого на щеках чуть зримо затрепетала.

– Нет, – торопливо ответил он, и качнул головой вправо, а после также рывком тягостно вправо. – Это вы сами мне передали. Уж слишком громко вы мыслите, Дарья Александровна, не стараясь сокрыть собственных ощущений от существования. Впрочем, я просматривал высланное на вас представление. В нем был, очевиден, потенциал вашего мозга. Одначе данные по проведенному тесту указывали, что вследствие сформировавшихся субъективных причин, а именно низкого мнения о своих способностях, вы не обладаете потенциалом роста в человеческом обществе.

Дарья, гулко хмыкнула и тотчас застонала, потому как боль, переместившись с головы, наполнила, кажется, и само туловище, содеяв дыхание более тугим, одновременно, заполонив онемением полностью все конечности.

– Не думаю, что в человеческом обществе, где материальное потребление имеет статус обожествления, а духовность затеряна среди беднейшей прослойки, можно себя ощущать полноценным человеком, – парой секунд спустя все-таки отозвалась она. – И дело тут совсем не в том, что ущербна я. Эти ущербные мысли в тебе возникают всякий раз, когда ты не можешь купить лишнюю игрушку своему сыну, потому как необходимо заплатить налоги или сделать очередную выплату по кредиту.

К удивлению инопланетянин растянул свой маленький рот, вроде изобразив улыбку. Он протянул руку и заботливо поправил, чуть растрепавшиеся вылезшие из косы, волосы женщины, завернув их за уши, да бережно промокнул ушные раковины голубоватой, пористой губкой.

– Тогда почему неполноценны вы? – вопросил он и слегка вздев верхнюю губу, показал Дарье на нижней и верхней челюстях по два ряда мелких треугольной формы голубых зуба. – Правильнее надо думать, что ущербна ваша система политическая и общественная. И если вы об этом пишите, говорите, думаете, нельзя считать ущербной себя.

Теперь инопланетянин медленно расстегнул пуговицы на манжетах рубашки на обоих рукавах женщины и закатал их почти до локтя, а после также неспешно, словно укачивающе снял с Даши ремень с джинсов, принявшись сворачивать его в руках в рулон.

– Если ты выбиваешься из общего строя, – протянула Дарья, неотступно глядя на гладь полотна свернутого ремня, мигом спустя отправленного на пол к куртке и кроссовкам, словно напоминая о собственной ненужности. – Думаешь или действуешь иначе, ты уже дефектный, неправильный.

Серо-вощеный теперь неспешно ступил назад, и, вздев руку, едва огладил поместившуюся справа от него створку, единым мановением придавая ей движения, дополнив:

– А может всего-навсего неповторимый, непохожий?! Созданный, рожденный для чего-то иного, чем просто потребление? – слышимо долетело до женщины сквозь сомкнувшуюся пред ней створку, понижая само звучание дребезжащего голоса инопланетянина.

Чуть ощутимый гул, вроде нагона воздуха, сбил на малость и без того тугое, через рот, дыхание, Даши. Шарообразное устройство неожиданно приподнялось вверх, будто подпрыгнуло и в отходящих от него трубах, зрительно закипев, начали вращаться мельчайшие пузырьки черной субстанции. Миг спустя принявшись лопаться и выпускать из себя черные парообразные всплески. Теперь, похоже, и сама внутренняя изогнутая поверхность шара словно вспухла, набрякнув собственными боками, и обхватила их покатой мягкостью все тело женщины, не только ее конечности, она наползла и на лицо, совсем чуть приобняв голову, поэтому образ инопланетянина стал видеться расплывчатым, нечетким.